В благотворительность я пришла случайно, хотя многие приходят через личные истории — у меня этого не было. Я просто в какой-то момент столкнулась с совершенно новым для себя миром: детские дома, больные дети, несправедливость.

Тогда я поняла, что мои проблемы — это ерунда по сравнению с тем, что происходит вокруг. Меня это очень сильно зацепило. Я, что называется, вынырнула из своего «аквариума» и с головой окунулась в эту сферу.

Первый год я работала на волонтёрских началах: вела соцсети фонда, ездила в ДДИ вместе с врачами — полностью погрузилась в эту деятельность. Но что это моё место, я поняла не сразу. Сначала это была просто сильная вовлечённость в новое и я прошла путь от волонтёрства к полной занятости в фонде.

В какой-то момент я выгорела и ушла на полтора года в коммерцию. Там всё складывалось достаточно успешно, но довольно быстро стало понятно, что мне не хватает главного — смысла и эмоциональной отдачи. Я поняла, что не могу работать ради прибыли для кого-то. Мне важно видеть результат не в деньгах, а в том, какую реальную пользу я приношу и кому именно.

Да, у меня была история, которая меня очень сильно зацепила. Наверное, именно из-за нее я в итоге выгорела и ушла из фонда.

Это история про девочку Настю из того ДДИ, в который я впервые съездила с врачами. Мы её вывезли оттуда на реабилитации и в течение года лечили. Она была у нас с няней, находилась на попечении фонда. Я даже оформляла на себя временную опеку, чтобы у неё была возможность лечиться.

Она сделала колоссальный прогресс. Из ребёнка, который был фактически обречён стать лежачим, она почти начала ходить и разговаривать. Это был огромный скачок.

Но за этот год нам так и не удалось найти ей семью. В итоге от нас потребовали вернуть её обратно в учреждение. Когда мы отправляли ее назад, было понятно, что всё, что мы сделали за этот год, там никто не оценит и продолжать с ней работу не будут. Ребёнок снова начнёт терять достигнутое.

В итоге так и произошло. Сейчас мы с этим ДДИ не сотрудничаем. Это была история, которая меня очень сильно «подкосила» и оставила у меня мощный, тяжёлый эмоциональный след. Я, наверное, запомню ее на всю жизнь.

Но при этом положительный эмоциональный фон всё равно перевешивает. Несмотря на то, что в работе много негатива, есть и настоящие чудеса. Дети выздоравливают благодаря нашей работе. Дети, у которых, казалось, не было никаких шансов, находят семьи.

Если сравнивать, что было пять–десять лет назад и что есть сейчас в работе с сиротской системой, — это огромная разница. Да, процесс идёт медленно, иногда кажется, что мы стоим на месте. Но если смотреть шире — мы действительно движемся вперёд.

Самое сложное — это как раз сталкиваться с несправедливостью. Это происходит, например, когда я понимаю, что мы с командой делаем правильные вещи, а в ответ получаем такую реакцию [от учреждений]: «Нам это не нужно, зачем вы сюда пришли?»

Вот это самое тяжёлое. Когда по логике, по всем внутренним ощущениям ты понимаешь, что прав, но оказывается, что существует другая точка зрения. И при этом нельзя сказать, что она совсем не имеет права на существование. Потому что со временем, когда мы начинаем лучше узнавать людей по обе стороны, иногда становится понятна их мотивация.

«Маршрут здоровья сироты» — это когда мы сами находим детей в детских домах, которым нужна медицинская помощь, и полностью сопровождаем их: от лечения до устройства в семью. Раньше это было сложно, нас не пускали. Сейчас учреждения сами к нам обращаются — и это очень ценно.

Мы работаем по всей России: выезжаем с врачами в регионы, обследуем детей, сопровождаем их на лечение в Москву и Санкт-Петербург, обеспечиваем всем необходимым и помогаем находить семьи.

Программа «Няня 24» даёт ребёнку круглосуточного взрослого. Няня сопровождает ребёнка на всех этапах лечения и реабилитации.

В 2025 году у нас появился социальный центр в Москве, где дети могут восстановиться между этапами лечения. Там работает проект «Лечись и учись»: ребёнок одновременно лечится и занимается с профильными специалистами.

После устройства ребёнок переходит в программу «Счастливы дома». Мы сопровождаем семьи, чтобы сохранить ребёнка в семье: через кураторов, обучение, поддержку специалистов, проект «Передышка», социальное такси и другие инструменты.

Всегда было сложно просить деньги. Это никогда не было легко. В любое время есть свои нюансы и аспекты. Просто нужно быть очень гибким и подстраиваться под текущие реалии.

Сейчас вообще бешеный темп изменений в жизни. Мы все это видим: история с соцсетями и мессенджерами, которые то можно, то нельзя; экономические кризисы. Постоянно нужно что-то менять. Долгосрочная стратегия, конечно, нужна и работает, но её всё время приходится корректировать, вносить изменения.

Но есть и особенность именно благотворительности.

Это, мне кажется, отдельное умение — быть фандрайзером сегодня. Поэтому да, всегда было сложно, и сейчас сложно. Но при этом нет ничего невозможного.

Сейчас есть запрос на стабильность и устойчивость. Бизнес хочет видеть
в партнёрах устойчивые, прозрачные и понятные организации. Сегодня уже сложно просто прийти к крупному бизнесу с горящими глазами и эмоциональным призывом — условно «спасите китов». Это не работает.

Я бы сказала, что это и есть главный тренд — разговор с бизнесом на языке бизнеса.
Ещё один момент: очень вырос профессиональный уровень НКО. И вместе с этим выросли требования к благотворительным организациям.

Сейчас важно быть профессионалом. Нужно учиться, быть гибким, идти в ногу со временем. И, наверное, важно обладать антикризисным чутьём — уметь быстро реагировать и адаптироваться к изменениям.

Регулярные пожертвования — это стабильность. А стабильность важна в любой сфере, потому что это то, на что мы можем рассчитывать завтра.

Мы стараемся выстраивать системную, плановую помощь — не только «здесь и сейчас», но и на будущее. Чтобы понимать, скольким детям сможем помочь в следующем месяце, нам нужно заранее знать свой бюджет. И именно регулярные пожертвования дают эту уверенность. Это основа системной помощи.

Адресная помощь тоже важна — когда нужно помочь конкретному ребёнку прямо сейчас. Но системная помощь позволяет менять ситуацию в целом и помогать сразу многим детям.

Именно благодаря такой работе происходят реальные изменения. Например, если 10–15 лет назад в детских домах часто встречались тяжёлые, запущенные случаи, то сейчас это большая редкость — и это результат системной работы.

Поэтому для нас это одно из ключевых направлений. И мы очень благодарны людям, которые поддерживают нас регулярно — именно они помогают менять систему к лучшему.

Безусловно, да. Любая помощь имеет значение — и финансовая, и нефинансовая. Даже небольшие суммы, 20, 50, 100 рублей — это важно. Потому что именно из таких сумм складываются наши сборы. Большинство пожертвований, которые мы получаем — и на адресную, и на системную помощь — как раз небольшие.

Есть такая фраза: «из капли в море». И это действительно так — без этих капель не будет моря.

Именно такие, казалось бы, небольшие действия приводят к большим результатам. Благодаря лайкам, репостам и комментариям наши дети находят семьи.
Мы всегда об этом говорим и благодарим за поддержку. Поэтому даже самая небольшая помощь действительно имеет значение — из неё и начинается движение вперёд.

Самый главный миф о благотворительности — это то, что все фонды мошенники.
Раньше, мне кажется, так действительно думали очень многие. Но на самом деле, как и в любой сфере есть те, кому можно доверять, и есть те, мимо кого лучше пройти. С фондами всё точно так же. Поэтому здесь важно не обобщать, а разбираться.

Например, у любого фонда должны быть активные соцсети, где он даёт обратную связь, а не закрывает комментарии и не удаляет всё подряд. Должен быть официальный сайт, где можно прочитать историю организации, посмотреть отчёты, увидеть актуальные новости. Надёжный фонд не собирает деньги на личные карты — у него есть расчётные счета, прозрачная отчётность и понятная система работы.

Но если человек немного разберётся, углубится, он увидит, что благотворительность — это такая же сфера деятельности, как и любая другая. Важно просто относиться к ней осознанно. Да, уровень доверия к сектору до сих пор не у всех высокий — это показывают разные опросы. Но в большинстве случаев достаточно чуть внимательнее изучить организацию, и тогда становится понятно, можно ей доверять или нет.

Самый первый шаг — это определиться с тем направлением помощи, которое человеку откликается. Важно, чтобы это было действительно близко.
Как только человек определился с направлением, дальше становится гораздо проще.

Организаций в каждой сфере много, и самый простой способ начать разбираться — это социальные сети. Мы сейчас вообще живём в соцсетях: там общаемся, находим интересных людей, следим за блогерами. Точно так же можно найти и фонд. Зайти, почитать, посмотреть, как он ведёт свою деятельность, как общается с аудиторией. Подписаться и какое-то время просто понаблюдать.

У меня, например, так и было: я сначала увидела фонд в соцсетях, подписалась и читала его — месяц, два, три. Смотрела старые посты, вникала, постепенно начинала доверять.

И только потом пошла дальше — глубже изучать и вовлекаться. Поэтому первый шаг — это понять, кому или чему вы хотите помогать. А дальше всё начинает выстраиваться само. Как только вы определились — считайте, что первый шаг уже сделан.