В благотворительность я пришла случайно, хотя многие приходят через личные истории — у меня этого не было. Я просто в какой-то момент столкнулась с совершенно новым для себя миром: детские дома, больные дети, несправедливость.

Тогда я поняла, что мои проблемы — это ерунда по сравнению с тем, что происходит вокруг. Меня это очень сильно зацепило. Я, что называется, вынырнула из своего «аквариума» и с головой окунулась в эту сферу.

Первый год я работала на волонтёрских началах: вела соцсети фонда, ездила в ДДИ вместе с врачами — полностью погрузилась в эту деятельность. Но что это моё место, я поняла не сразу. Сначала это была просто сильная вовлечённость в новое и я прошла путь от волонтёрства к полной занятости в фонде.

В какой-то момент я выгорела и ушла на полтора года в коммерцию. Там всё складывалось достаточно успешно, но довольно быстро стало понятно, что мне не хватает главного — смысла и эмоциональной отдачи. Я поняла, что не могу работать ради прибыли для кого-то. Мне важно видеть результат не в деньгах, а в том, какую реальную пользу я приношу и кому именно.

Сейчас я занимаюсь фандрайзингом — привлекаю средства на наши программы. Но это совсем другая история, чем в коммерции. Я думаю не о прибыли, а о результате.
Например, когда я понимаю, что привлекла пять миллионов, я думаю: это два месяца работы программы «Няня 24», это десятки детей, которые не будут одни в больницах.

Я мыслю совершенно другими категориями. И именно поэтому понимаю, что это — моё место.

Да, у меня была история, которая меня очень сильно зацепила. Наверное, именно из-за нее я в итоге выгорела и ушла из фонда.

Это история про девочку Настю из того ДДИ, в который я впервые съездила с врачами. Мы её вывезли оттуда на реабилитации и в течение года лечили. Она была у нас с няней, находилась на попечении фонда. Я даже оформляла на себя временную опеку, чтобы у неё была возможность лечиться.

Она сделала колоссальный прогресс. Из ребёнка, который был фактически обречён стать лежачим, она почти начала ходить и разговаривать. Это был огромный скачок.

Но за этот год нам так и не удалось найти ей семью. В итоге от нас потребовали вернуть её обратно в учреждение. Когда мы отправляли ее назад, было понятно, что всё, что мы сделали за этот год, там никто не оценит и продолжать с ней работу не будут. Ребёнок снова начнёт терять достигнутое.

В итоге так и произошло. Сейчас мы с этим ДДИ не сотрудничаем. Это была история, которая меня очень сильно “подкосила” и оставила у меня мощный, тяжёлый эмоциональный след. Я, наверное, запомню ее на всю жизнь.

Но при этом положительный эмоциональный фон всё равно перевешивает. Несмотря на то, что в работе много негатива, есть и настоящие чудеса. Дети выздоравливают благодаря нашей работе. Дети, у которых, казалось, не было никаких шансов, находят семьи.

Если сравнивать, что было пять–десять лет назад и что есть сейчас в работе с сиротской системой, — это огромная разница. Да, процесс идёт медленно, иногда кажется, что мы стоим на месте. Но если смотреть шире — мы действительно движемся вперёд.

Самое сложное — это как раз сталкиваться с несправедливостью. Это происходит, например, когда я понимаю, что мы с командой делаем правильные вещи, а в ответ получаем такую реакцию [от учреждений]: «Нам это не нужно, зачем вы сюда пришли?»

Вот это самое тяжёлое. Когда по логике, по всем внутренним ощущениям ты понимаешь, что прав, но оказывается, что существует другая точка зрения. И при этом нельзя сказать, что она совсем не имеет права на существование. Потому что со временем, когда мы начинаем лучше узнавать людей по обе стороны, иногда становится понятна их мотивация.

И это тоже сложно — принимать, что в жизни есть несправедливость, и с этим нужно как-то смириться. Эмоционально именно это даётся тяжелее всего.

Наш фонд — межрегиональная благотворительная организация «Ты ему нужен». Мы помогаем детям-сиротам, приёмным и родным детям, в первую очередь с нейрохирургическими заболеваниями.

Наша миссия — составить план лечения для ребёнка, найти ему семью и сделать так, чтобы он в этой семье остался.

Сейчас приоритетное направление — программа «Счастливы дома», где мы поддерживаем приёмные семьи и предотвращаем возвраты детей в систему. При этом все наши программы взаимосвязаны и направлены на этот результат.

«Маршрут здоровья: сироты» — это когда мы сами находим детей в детских домах, которым нужна медицинская помощь, и полностью сопровождаем их: от лечения до устройства в семью. Раньше это было сложно, нас не пускали, сейчас учреждения сами к нам обращаются — и это очень ценно.

Мы работаем по всей России: выезжаем с врачами в регионы, обследуем детей, сопровождаем их на лечение в Москву и Санкт-Петербург, обеспечиваем всем необходимым и помогаем находить семьи.

Программа «Няня 24» даёт ребёнку круглосуточного взрослого, часто — первого значимого в его жизни. Няня сопровождает ребёнка на всех этапах лечения и реабилитации.

В 2025 году у нас появился социальный центр в Москве, где дети могут восстановиться между этапами лечения. Там работает проект «Лечись и учись»: ребёнок одновременно лечится и занимается с профильными специалистами.

После устройства ребёнок переходит в программу «Счастливы дома». Мы сопровождаем семьи, чтобы сохранить ребёнка в семье: через кураторов, обучение, поддержку специалистов, проект «Передышка», социальное такси и другие инструменты.

Всегда было сложно просить деньги. Это никогда не было легко.

В любое время есть свои нюансы и аспекты. Просто нужно быть очень гибким и подстраиваться под текущие реалии.

Сейчас вообще бешеный темп изменений в жизни. Мы все это видим: история с соцсетями и мессенджерами, которые то можно, то нельзя; политическая ситуация, которая сильно влияет; экономические кризисы. Постоянно нужно что-то менять. Долгосрочная стратегия, конечно, нужна и работает, но её всё время приходится корректировать, вносить изменения.

Но есть и особенность именно благотворительности.

Это, мне кажется, отдельное умение — быть фандрайзером сегодня.

Поэтому да, всегда было сложно, и сейчас сложно. Но при этом нет ничего невозможного.

Сейчас есть запрос на стабильность и устойчивость. Бизнес хочет видеть
в партнёрах устойчивые, прозрачные и понятные организации. Сегодня уже сложно просто прийти к крупному бизнесу с горящими глазами и эмоциональным призывом — условно «спасите китов». Это не работает.

Я бы сказала, что это и есть главный тренд — разговор с бизнесом на языке бизнеса.
Ещё один момент: очень вырос профессиональный уровень НКО. И вместе с этим выросли требования к благотворительным организациям.

Сейчас важно быть профессионалом. Нужно учиться, быть гибким, идти в ногу со временем. И, наверное, важно обладать антикризисным чутьём — уметь быстро реагировать и адаптироваться к изменениям.

Регулярные пожертвования — это стабильность. А стабильность важна в любой сфере, потому что это то, на что мы можем рассчитывать завтра.

Мы стараемся выстраивать системную, плановую помощь — не только «здесь и сейчас», но и на будущее. Чтобы понимать, скольким детям сможем помочь в следующем месяце, нам нужно заранее знать свой бюджет. И именно регулярные пожертвования дают эту уверенность.

Это основа системной помощи. Адресная помощь тоже важна — когда нужно помочь конкретному ребёнку прямо сейчас. Но системная помощь позволяет менять ситуацию в целом и помогать сразу многим детям.

Именно благодаря такой работе происходят реальные изменения. Например, если 10–15 лет назад в детских домах часто встречались тяжёлые, запущенные случаи, то сейчас это большая редкость — и это результат системной работы.

Поэтому для нас это одно из ключевых направлений. И мы очень благодарны людям, которые поддерживают нас регулярно — именно они помогают менять систему к лучшему.

Безусловно, да. Любая помощь имеет значение — и финансовая, и нефинансовая. Даже небольшие суммы, 20, 50, 100 рублей — это важно. Потому что именно из таких сумм складываются наши сборы. Большинство пожертвований, которые мы получаем — и на адресную, и на системную помощь — как раз небольшие.

Есть такая фраза: «из капли в море». И это действительно так — без этих капель не будет моря.

Именно такие, казалось бы, небольшие действия приводят к большим результатам. Благодаря лайкам, репостам и комментариям наши дети находят семьи.
Мы всегда об этом говорим и благодарим за поддержку, потому что из таких маленьких шагов складываются большие изменения. Поэтому даже самая небольшая помощь действительно имеет значение — из неё и начинается движение вперёд.

Мотивы у людей бывают разные. Кто-то увидел больного ребёнка или несчастного котёнка — и сразу перевёл деньги. А кто-то сначала изучает фонд: читает, смотрит отчёты, пытается разобраться. Им важно осознанно участвовать в чём-то значимом.
И та, и другая мотивация имеют право на существование, поэтому однозначно сказать, что работает чаще, сложно.

Если честно, проще всего собирать на эмоциях — через жалость. Такие «токсичные» сборы, где на людей давят, до сих пор работают и могут давать большие результаты, хотя в культурной благотворительности это не приветствуется.

Раньше именно эмоции сильно преобладали. Сейчас ситуация меняется: люди всё чаще приходят к осознанной благотворительности.

Баланс выравнивается — эмоции остаются важными, но всё большую роль играют доверие, чувство сопричастности и желание системно менять мир к лучшему.
И если это «зерно» внутри уже появилось, человек, скорее всего, со временем вернётся и найдёт фонд, которому сможет доверять.

Самый главный миф о благотворительности — это то, что все фонды мошенники.
Раньше, мне кажется, так действительно думали очень многие. Но на самом деле, как и в любой сфере — в бизнесе, в любой деятельности — есть честные организации и есть нечестные. Есть те, кому можно доверять, и есть те, мимо кого лучше пройти. С фондами всё точно так же. Поэтому здесь важно не обобщать, а разбираться.

Например, у любого фонда должны быть активные соцсети, где он даёт обратную связь, а не закрывает комментарии и не удаляет всё подряд. Должен быть официальный сайт, где можно прочитать историю организации, посмотреть отчёты, увидеть актуальные новости. Надёжный фонд не собирает деньги на личные карты — у него есть расчётные счета, прозрачная отчётность и понятная система работы.

Но если человек немного разберётся, углубится, он увидит, что благотворительность — это такая же сфера деятельности, как и любая другая. Важно просто относиться к ней осознанно и внимательно выбирать, кому помогать. Да, уровень доверия к сектору до сих пор не у всех высокий — это показывают разные опросы. Но в большинстве случаев достаточно чуть внимательнее изучить организацию, и тогда становится понятно, можно ей доверять или нет.

Самый первый шаг — это определиться с тем направлением помощи, которое человеку откликается. Важно, чтобы это было действительно близко.
Как только человек определился с направлением, дальше становится гораздо проще.

Организаций в каждой сфере много, и самый простой способ начать разбираться — это социальные сети. Мы сейчас вообще живём в соцсетях: там общаемся, находим интересных людей, следим за блогерами. Точно так же можно найти и фонд. Зайти, почитать, посмотреть, как он ведёт свою деятельность, как общается с аудиторией. Подписаться и какое-то время просто понаблюдать.

У меня, например, так и было: я сначала увидела фонд в соцсетях, подписалась и читала его — месяц, два, три. Смотрела старые посты, вникала, постепенно начинала доверять.

И только потом пошла дальше — глубже изучать и вовлекаться. Поэтому первый шаг — это понять, кому или чему вы хотите помогать. А дальше всё начинает выстраиваться само. Как только вы определились — считайте, что первый шаг уже сделан.